«Лучшее во мне»: любовь, похожая на сок

В уже девятой по счету экранизации книги Николаса Спаркса не важно, кто режиссер, актеры и вообще вся съемочная группа, потому что у «мелодрамы по Спарксу» только один автор.

Писатель Николас Спаркс, сделавший состояние на мелодрамах о невозможной любви в американской глубинке, как-то очень смело сравнил себя с Хемингуэем, мол, он последний романтик и представитель старой большой литературы о настоящих чувствах и эпохальных страстях. Конечно, никакой Спаркс не Хемингуэй — его книги фальшиво эксплуатируют тягу домохозяек к киношной любви и этим даже вредны. Прошло время, женщины не ждут свадьбы, чтобы заняться сексом, мужчины не всегда просят руки у родителей невест и так далее. В романах же Спаркса время застыло. «Лучшее во мне» даже можно назвать революционным для фильма по одиозному писателю — в картине, кажется, впервые раздается звонок мобильного телефона, в предыдущих герои обходились без сотовой связи и интернета и писали исключительно на бумаге письма, которые потом перевязывали ленточкой и грустно сжигали или дарили друг другу, как торт.

"Лучшее во мне": любовь, похожая на сокВ остальном «Лучшее во мне», который можно посмотреть здесь, ничем не отличается от предыдущих экранизаций по Спарксу. И хотя фильм снят автором неплохих, вышедших, правда, аж в середине 1990-х картин — ромкома «Один прекрасный день» и шекспировской экранизации «Сон в летнюю ночь» — Майклом Хоффманом, никакого режиссерского почерка здесь не наблюдается, «Лучшее во мне» похоже на тысячи сериалов на тему несчастной любви.

Юная Аманда положила глаз на мальчика из неблагополучной семьи Доусона и пошла с ним на свидание, в конце которого он спросил: «А второе будет? Я тогда хоть помоюсь». Дело в том, что как часто бывает у Спаркса, влюбленные — современные Ромео и Джульетта, только их любовь разделяют не родовые распри, а социальное происхождение: родители Аманды богаты, отец Доусона — нищий забулдыга и тиран, от которого сын сбежал. Проходит двадцать лет, Доусон возвращается в родной городок на похороны друга, который когда?то стал для него настоящим отцом, и встречает Аманду, естественно, вышедшую замуж не по любви. Старое чувство, как выясняется, никуда не делось. Доусон говорит Аманде: «Я никого не любил после тебя, ты задала слишком высокую планку», а Аманда — Доусону: «Хоть бы ты облысел и растолстел, что ли», и ее можно понять, потому что играющий романтический интерес Джеймс Марсден специализируется на ролях красавцев без изъянов.

Тут зритель, вместо того, чтобы плакать от умиления и вспомнить собственную школьную любовь, которая, в отличие от Марсдена и играющей Аманду в возрасте Мишель Монаган, как раз растолстела и обрюзгла, начинает нервно хихикать. И как можно обвинять зрителя в бесчувственности, когда он прекрасно знает, что таких героев не бывает в жизни? Что Доусон настолько идеален, что когда он говорит Аманде: «Ты заслуживаешь счастья», он смотрится самодовольным болваном, который считает счастьем жизнь с собой любимым. Но Спарксу этого кажется мало. Когда Доусон начинает спасать направо и налево жизни знакомых и незнакомых людей, зритель не выдерживает и бежит из зала с четким ощущением, что его держат за полного идиота. «Лучшее во мне» похоже на литровый пакет с соком. Первый глоток утоляет жажду, но чем больше пьешь, тем больше хочется запить эту консервированную приторную сладость обычной кипяченой водой.

Трейлер: